[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский

Я свернул. Алиса пошла за мной. Мы прошли через прачечную, которая пахла хозяйственным мылом и мокрой хлоркой, между рядами промышленных стиральных машин, похожих на танковые башни, и вышли в параллельный коридор.

— Три бойца СБ на перекрёстке у столовой. Стоят, курят. Ждём двадцать секунд… Ушли. Чисто, — продолжала Ева.

Мы шли, и база не замечала нас.

Гараж. Бокс встретил нас сизым дымом дизельного выхлопа и ровным рокотом прогретого двигателя.

«Мамонт» гудел в полумраке, как огромный зверь, который проснулся и ждёт команды. Фары выключены, но габаритные огни тлели красным, и громоздкий силуэт бронетранспортёра в дыму казался ещё больше, чем он был.

Фид проверял затвор автомата у переднего колеса, и в красном свете габаритов его лицо выглядело сосредоточенным, как у сапёра над миной.

Кира сидела на броне сверху, протирая оптику снайперки куском замши, и ноги в тяжёлых ботинках свешивались с люка, покачиваясь.

Док проверял крепления ящиков с боекомплектом на бортовых полках, подёргивая каждый ремень и удовлетворённо хмыкая, когда ремень не поддавался.

В десантном отсеке, под полуоткинутым брезентом, виднелись трое: Дюк, занявший полскамьи своей массой, Джин, сидевший неподвижно с закрытыми глазами, и Васька Кот, который баюкал забинтованную руку, прижимая её к груди.

— Знакомьтесь, это Алиса, второй доктор. Она идёт с нами. И возражения не принимаются, — сообщил я.

Ответом мне стали молчаливые кивки.

Шнурок выскочил из-под «Мамонта» как ракета. Маленькое зелёное тело метнулось ко мне, когти заскрежетали по бетону, и троодон ткнулся мордой в мой тяжёлый ботинок с тем требовательным писком, который означал одновременно «я скучал», «покорми меня» и «почему тебя так долго не было».

Я нагнулся, провёл ладонью по чешуйчатой голове. Шнурок прикрыл глаза и запищал тише, довольно.

— Потом, зверь. Потом, — я даже слегка улыбнулся.

Фид шагнул навстречу. Автомат на ремне, лицо собранное:

— Шеф. Солярка под горлышко. Вода и сухпаи на борту. Зэки упакованы, — он помедлил. Зубы сжались. — Но есть проблема. Код Красный сняли, ворота заблокированы магнитными замками.

Конечно. Магнитные замки на воротах базы блокировались автоматически после снятия тревоги. Стандартный протокол: никто не выезжает, никто не въезжает, пока комендант не даст отмашку. А комендант сейчас считает трупы в гауптвахте и ему не до отмашек.

— «Мамонт» весит двадцать тонн! — Фид горячился, адреналин ещё гулял в его крови, и глаза блестели тем лихорадочным блеском, который бывает у людей, ещё не отошедших от боя. — Это гребаный танк! Давайте тупо снесём южные ворота на таране. СБ сейчас занята трупами в тюрьме, они не успеют развернуть тяжёлые орудия. Пробьём периметр и уйдём в джунгли!

Док кивнул, захлопывая крышку ящика с медикаментами:

— Поддерживаю. Быстро и громко.

Кира сверху опустила винтовку и посмотрела на Фида так, как учительница смотрит на второгодника, который в третий раз путает Волгу с Доном:

— Протаранишь ворота, подпишешь нам смертный приговор.

Джин открыл глаза. Поднялся из десантного отсека, перешагнул через борт и встал рядом с «Мамонтом». Невысокий, жилистый, с лицом, на котором не осталось и следа того покладистого азиата из камеры. Голос жёсткий, без поклонов, без улыбок.

— Снайпер права. Я знаю эту технику. На «Мамонте» стоит блок телеметрии. Спутниковый контроль, зашитый в двигатель. Как только мы пробьём периметр без санкции диспетчера, он нажмёт одну кнопку на орбите. И через три километра двигатель сдохнет наглухо. Дистанционная блокировка. Мы превратимся в железный гроб для динозавров посреди джунглей. Таранить нельзя.

Фид оскалился:

— И что ты предлагаешь, умник? Сидеть тут и ждать, пока Гриша придёт нас арестовывать? Блок зашит в двигатель, его не вырубить!

— Если тупо вырвать, тоже сработает тревога! — огрызнулся Джин.

— План говно! — взорвался Фид.

— Хватит трепаться, решайте быстрее! — бас Дюка раскатился из десантного отсека, как из бочки.

Классическая сапёрная ловушка: можешь идти вперёд, можешь стоять на месте, но любое действие приводит к взрыву.

Любое. Кроме правильного.

Восемь пар глаз ждали.

Я молчал. Думал. Два пути и оба ведут к какой-то жопе. Что выбрать?

Глава 7

Я молчал ещё три секунды, за которые в голове прокрутилось и отбросилось шесть вариантов, один хуже другого, пока не остался седьмой, уродливый, наглый и единственно рабочий.

Тяжёлая тишина висела в гараже, продавленная только ровным гудением прогретого дизеля «Мамонта» и тропическим дождём, который барабанил по крыше бокса монотонно, упрямо, как пулемётчик, которому приказали держать сектор до утра.

Капли колотили по жести с такой силой, что вибрация отдавалась в бетонных стенах, и я чувствовал её подошвами ботинок, мелкую дрожь, которую «Сейсмическая Поступь» послушно транслировала в нервы.

Я тяжело оперся на ШАК, как на трость.

Приклад упёрся в бетон, ствол смотрел в потолок, и массивный карабин держал на себе половину моего веса, потому что больное колено после ночных пробежек по коридорам базы стало проворачиваться при каждом шаге, и «Трактор» при движении кренился вправо, как корабль с пробоиной ниже ватерлинии.

Я обвёл взглядом тех, кто ждал. Фид у переднего колеса, с автоматом на ремне и адреналиновым блеском в глазах. Док, привалившийся к борту «Мамонта» и методично разминающий толстые пальцы. Кира наверху, на броне, со снайперкой на коленях и каменным лицом, на котором читалось терпеливое ожидание человека, привыкшего часами лежать в засаде. Джин, стоявший у десантного люка с выражением жёсткой сосредоточенности.

— Мы никого не тараним сами, — сказал я ровным голосом. — Мы подарим орбите фантом. А сами станем призраками.

Фид нахмурился. Кира чуть наклонила голову. Док перестал разминать пальцы.

Я повернулся и показал стальной рукой в дальний угол бокса. Там уже стоял мой старый пикап, которого удалось перегнать с платной стоянки. Пока я ходил, Фид быстро решил этот вопрос. В частности потому что я смог заранее договориться с охраной парковки о небольшом ремонте, правда парням еще за него не заплатил. Но всё же неплохой дополнительный заработок они себе устроили.

Сделал это вчера перед выездом нашей группы на задание, там как раз выдалась пара свободных минут.

Тот самый пикап, на котором я добрался до базы. Он сейчас стоял, как забытый инвалид, ржавый, побитый, с вмятиной на левом крыле и лобовым стеклом, затянутым сеткой трещин. Корпус проржавел до кружевного состояния, и в свете аварийных ламп рыжие пятна коррозии казались болячками на дряхлом теле.

— Джин. Где у БТРа зашит маяк телеметрии? Нам нужно его вырезать и перекинуть на аккумулятор этой ржавой банки, — я мотнул головой в сторону пикапа. — Пикап пойдёт на таран. База его расстреляет. Корпорация увидит, как маяк сдох в огне, и запишет нас в покойники.